Ссылки для упрощенного доступа

"В плену у стада злобных обезьян". Дневник свидетеля времен Третьего рейха Фридриха Река-Маллечевена


"Дневник отчаявшегося" немецкого писателя Фридриха Река-Маллечевена, вышедший в Петербурге в издательстве Ивана Лимбаха, стал одной из важнейших книг, опубликованных в России в 2023 году. Этот документ интересен необычным взглядом на историю Третьего рейха, ведь дневник принадлежит перу убежденного консерватора, прочно связанного с Баварией, сына прусского землевладельца. Корреспондент Север.Реалии поговорил с издателем, переводчиком и автором предисловия к книге о том, почему именно сейчас так актуальны дневниковые свидетельства того времени.

"Дневник отчаявшегося" выходит на русском языке впервые, между тем сам текст дневников Река-Маллечевена на немецком языке увидел свет в 1947 году и вскоре был переведен на основные европейские языки и неоднократно переиздавался в Германии. Сам Фридрих Рек-Маллечевен не увидел свой дневник напечатанным: в 1944 году он погиб в Дахау. А его текст стал одним из самых важных свидетельств времен Третьего рейха, сам автор рассматривал свои записи как "вклад в историю нацизма".

Подписывайтесь на инстаграм, телеграм и YouTube Север.Реалии. Там мы публикуем контент, которого нет на сайте!

По словам главного редактора издательства Ивана Лимбаха Ирины Кравцовой, публикация "Дневника отчаявшегося" Фридриха Река-Маллечевена продолжает серию дневников и текстов, созданных немецкими авторами времен Третьего рейха, которые, как могли, сопротивлялись нацизму.

Ирина Кравцова
Ирина Кравцова

– Оформление "Дневника отчаявшегося" создано в одной стилистике с книгами Себастьяна Хафнера "История одного немца" и "Некто Гитлер", вышедшими в издательстве несколько лет назад в переводе Никиты Елисеева. Но если Хафнер писал о зарождении нацизма и первых его годах в Германии, а потом покинул страну, то Рек-Маллечевен описал нацизм, каким он его узнал, оставаясь в стране, – говорит Кравцова.

Перевела "Дневник отчаявшегося" на русский язык Альбина Бояркина.

– Я спросила своих коллег – лингвистов и славистов в Берлине, и все они в один голос сказали мне, что эту книгу непременно стоит переводить на русский, что это совершенная жемчужина и как можно больше людей должны прочесть этот текст, – говорит Бояркина.

Фридрих Рек-Маллечевен – аристократ, он родился в 1884 году в семье депутата рейхстага в Восточной Пруссии, был великолепно образованным человеком, по убеждениям монархистом и консерватором. Историк Николай Власов, написавший предисловие к "Дневнику отчаявшегося", отмечает, что "объективно немецкие консервативные интеллектуалы помогли приходу Гитлера к власти". Да, они боролись против Веймарской республики, говорили об особом пути Германии, необходимости сильной власти в лице вождя, губительности либеральных идей. Историк задается вопросом: сознавал ли автор "Дневника отчаявшегося" ответственность консервативных интеллектуалов, к которым и сам относился, за произошедшее с Германией? Об этом сложно судить по дневнику. Но именно немецкий интеллектуал-консерватор изо дня в день на протяжении нескольких лет раскрывает суть немецкого нацизма, трагедию страны, безжалостно и горько фиксируя происходящее:

"Я видел, как один из мальчиков, сбросивший ранец, оглядывал пустой класс, как его взгляд упал на распятие, висевшее над кафедрой, и юное, еще нежное лицо сразу исказилось от ярости, как он сорвал со стены и бросил через окно на улицу символ, которому посвящены немецкие соборы и звучащие колоннады Страстей по Матфею…
– Сгинь, проклятый еврей!..
…Моей жизни в этом болоте скоро пойдет пятый год. Более сорока двух месяцев я думал о ненависти, ложился спать с ненавистью, видел ненависть во сне, чтобы с ненавистью проснуться… Я задыхаюсь от осознания того, что нахожусь в плену у орды злобных обезьян, и ломаю голову над вечной загадкой – как народ, который еще несколько лет назад так ревностно охранял свои права, в одночасье погрузился в летаргию, в которой не только терпит господство вчерашних бездельников, но и, какой стыд, уже не способен ощутить свой собственный позор как позор…"
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

Фридрих Рек-Маллечевен обладал незаурядным литературным талантом. Самое известное его прижизненное произведение – исторический роман "Бокельсон – история массового безумия", посвященный Мюнстерской коммуне 1534–35 годов. Это книга о том, как коммуну захватили радикальные анабаптисты и какой террор они устроили в этом немецком городе. Книга была выпущена в свет в 1937 году и ровно через год запрещена – слишком явны были аналогии и исторические параллели. Да и в своих дневниковых записях Рек-Маллечевен сравнивал Мюнстерскую коммуну с Третьим рейхом.

"Как и у нас, истеричные женщины, стигматизированные учителя народных школ, беглые священники, преуспевающие сводники и аутсайдеры всех мастей – вот опора этого режима. Сходств так много, что мне приходится их игнорировать, чтобы совсем не сойти с ума. В Мюнстере, как и у нас, идеология прикрывает похоть, жадность, садизм и непреодолимую потребность в признании, и любой, кто сомневается или хотя бы придирается к новой доктрине, обречен на казнь, – записывает Рек-Маллечевен в августе 1936 года, во время работы над романом. – Как и нацистская Германия, Мюнстер посылает свои пятые колонны и пророков для подрыва соседних государств, и то, что министр пропаганды Мюнстера Дузеншпур, как и его великий коллега Геббельс, хромал, – прямо анекдот, который мировая история приберегала четыреста лет".
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

Никита Елисеев, литературный критик
Никита Елисеев, литературный критик

Книги Хафнера перевел писатель, переводчик, литературный критик Никита Елисеев. Он же написал послесловие "Автор и его дневник" к книге Река, предпослав к нему эпиграф – известное высказывание погибшего в сталинском лагере искусствоведа Николая Пунина: "Не будем терять отчаяния".

– Книги Себастьяна Хафнера "Дневник отчаявшегося" и "Река-Маллечевена – одного порядка?

– С одной стороны – да, и все же они разные. Их роднит принципиальный антифашизм и антинацизм, принципиальное, буквально всей кожей неприятие этого вооруженного хамья. А вот дальше разница есть. Рек-Маллечевен, я бы сказал, это одна из составляющих Хафнера – консервативная, аристократическая часть антинацизма. Потому что вообще и к антинацизму, и к нацизму люди приходят разными путями. Человек становится скотиной или отвергает скотство по разным причинам. Рек-Маллечевен отверг фашизм из-за того, что это хулиганье и жлобье воображает себя рыцарями и аристократами. Но разве беззащитных бить, на слабых нападать – это рыцари? Ему стыдно рядом с ними находиться. Хафнера как интеллигентного человека тоже возмущает хамство и жлобство, но он либерал и стоит на прогрессистской точке зрения – что мир, в принципе, развивается к лучшему.

Говоря о Реке-Маллечевене – убежденном консерваторе, едва ли не реакционере, Никита Елисеев замечает, что подобные взгляды иногда помогают остроте зрения. Рек-Маллечевен абсолютно уверен, что мир развивается вовсе не в лучшую сторону, он сомневается, что "когда все больше тупых людей становятся сытыми – это хорошо".

– Он, если вспоминать русскую литературу, напоминает профессора Преображенского: "Вот никаких и не читайте". Я не скажу, что его позиция мне близка, но она как раз могла бы оправдать, даже с идейной стороны, его переход на сторону нацистов. А он не перешел. Они ему отвратительны, как жестокие бессовестные бесстыжие хулиганы. Неважно, что они клянутся именами Стефана Георге и даже Освальда Шпенглера. По отношению к нацистам он мог бы сказать, как упертый марксист вроде Троцкого по поводу Сталина: "А это не настоящий марксизм". То же самое мог сказать про фашистов Рек-Маллечевен: "А это не настоящее воплощение идей Шпенглера и предчувствий Стефана Георге. Это искажение". Может быть, поэтому ненависть Река-Маллечевена к нацистам особенно сильна.

И еще одну принципиальную разницу между авторами двух дневников отмечает Елисеев: если Хафнер через много лет смог написать объективную книгу о Гитлере, отдавая должное его способности прорваться к власти и удержаться так долго, то Рек-Маллечевен никогда, ни при каких обстоятельствах не смог бы писать беспристрастно "об этом подонке, который дискредитировал смыслы, – он ему отвратителен изначально".

– Рек-Маллечевен лично встречался с Адольфом Гитлером не раз – он был в той же мюнхенской среде, и ему на человеческом уровне негодяй не понравился с первого взгляда. Возмутило и то, что Гитлер в своих клоунских сапогах и галифе лезет к ним, фон-баронам, воображая себя таким же.

На страницах своего дневника Рек-Маллечевен описывает и несколько своих встреч с Гитлером:

"… еще худой и, наверное, немного голодный – он сидел с лицом жалкого метрдотеля, чувствуя себя в присутствии настоящего "господина барона" осчастливленным и подавленным одновременно, осмеливаясь сидеть из должного почтения только на одной половине своего аскетического зада и довольствуясь дружелюбно-прохладными замечаниями хозяина дома, как голодная уличная собака, которой бросили кусок мяса... С маслянистыми прядями, ниспадающими на лицо во время таких проповедей, он напоминал брачного афериста, который перед преступлением рассказывает, как собирается обмануть жаждущих любви кухарок. Впечатление развязной глупости".
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

Вспоминая 1932 год и свою встречу с Гитлером в Мюнхене, Рек-Маллечевен пишет:

"Мы с Фридрихом фон Мюкке ужинали в мюнхенской "Остерии Бавария", когда он вошел в ресторан, один, без обычных телохранителей, и занял место за соседним столиком… Я приехал в город на машине; в то время, в сентябре 1932 года, улицы были уже небезопасны, поэтому у меня наготове был пистолет, и я мог бы легко застрелить его в почти безлюдном ресторане. Я бы сделал это, если бы осознавал роль этого наглеца и предвидел наши многолетние страдания. В то время я принимал его лишь за героя юмористической газеты и не стал стрелять".
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

Почему Рек-Маллечевен не сочувствует тем офицерам, кто пострадал после неудачного покушения на Гитлера, а героями для него безоговорочно становятся брат и сестра Шолль из "Белой розы"?

– Есть несколько причин. Первая – весь этот прусский генералитет по сути привел Гитлера к власти. Они думали, что "он, конечно, психопат, но мы его сдержим, зато наши задачи по реваншу и по возрождению армии он выполнит". Но они не смогли разобраться в нем, в отличие от Река-Маллечевена. А когда он начал проигрывать, то они, спасая свою шкуру, его взорвали. Вторая причина – Рек-Маллечевен убежденный католик и убежденный баварец, а эти офицеры – пруссаки, а он ненавидит пруссаков, они для него – не Германия, а то механистичное и неприятное, что было привнесено в Германию и что искажает ее суть. Фон Штауффенберг – другое дело, они с самого начала были против Гитлера, и пошли против этого монстра с одними листовками. Рек ведь христианин, католик, он знает, что победа в материальном мире – это ерунда, а вот "смертию смерть поправ" – для него не простые слова. Поэтому брат и сестра Ганс и Софи Шолль, студенты из Мюнхена, члены группы сопротивления "Белая роза", казненные на гильотине, для него настоящие герои.

Рек-Маллечевен сравнивает Ганса и Софи с тамплиерами, он пишет:

"Они открыли движение, которое продолжится после их смерти, и тем самым посеяли семя, которое, как и всякое мученичество, прорастет... Их поведение в суде – особенно девушки – было великолепным, они выплеснули свое презрение в лицо суду, партии и страдающему манией величия хвастуну Гитлеру и в конце концов сделали нечто такое, что обдало оставшихся в живых ледяным дыханием вечности".
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

Именно в таких молодых людях Рек-Маллечевен видит спасение и возрождение Германии.

"Дневник отчаявшегося" в чем сейчас важность этой книги?

– Как говаривала Гиппиус, "если надо объяснять, то не надо объяснять", – замечает Никита Елисеев. – Понятно, почему книги Хафнера, "Язык Третьего рейха" Виктора Клемперера, "Дневник отчаявшегося" Река-Маллечевена актуальны во всем мире: всем ясно, что фашизм – неизлеченная болезнь, к сожалению. Мы все знаем признаки фашизма, но как фашисты побеждают, клянусь, никто не знает. Как они могут завоевать сначала треть населения, а потом, придя к власти, все население сделать фашизоидным. Фашизм обязательно развязывает войну, затыкает рот оппозиции, а для этого лучшего средства, чем война, нет. Неважно, победоносная или нет. Война Муссолини в Эфиопии была не очень победоносной. Он вторгся туда и получил по щам, но бодался года три. Лига Наций выражала озабоченность, экономические санкции накладывала. А он додавливал и додавил Эфиопию, и в Ливии ему была нужна война. Фашисты без войны не могут, их основа – милитаризованное общество. Поэтому такие книги актуальны в мире до сих пор.

Фридрих Рек-Маллечевен вполне отдавал себе отчет в том, насколько опасно ведение дневника в Третьем рейхе. 9 сентября 1937 года он записал, что гестапо пришло, скорее всего, по доносу, к теологу Теодору Хеккеру, чтобы найти рукопись его дневника (Хеккер по счастливой случайности избежал ареста, его "Записки дня и ночи" были опубликованы лишь в 1989 году, а сам теолог умер в 1950-м. – СР)

"Мои друзья воспринимают этот случай (визит гестапо к Хеккеру. – СР) как повод предостеречь меня, – пишет Рек-Маллечеван. – Я пренебрегаю их советами и собираюсь спокойно работать над этими бумагами, которые однажды внесут свою лепту в историю нацизма... Я прячу каждую ночь в глухом лесу или в поле то, что однажды может расцвести буйным цветом… постоянно проверяя, не наблюдает ли кто-то за мной, постоянно меняя место. Вот так, друзья, мы и живем в это время. Представляете ли вы, покинувшие четыре года назад Германию, наше подполье и постоянную угрозу жизни из-за доноса любого истерика?"
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

Рек-Маллечевен с приходом нацистов к власти не покинул Германию. Он много размышлял и писал о тех, кто уехал. Эти строки написаны в 1937-м, до возвращения уехавших – еще годы и годы Второй мировой войны.

"Странно вспоминать о вас, странно иногда слышать ваш голос по радио, волны которого несутся через глубины океанов, из мира, давно закрытого для нас… странно заходить в места, где еще несколько лет назад мы общались с вами! Я скучаю по вам, скучаю, даже если вы были моими оппонентами и политическими противниками, как это было с большинством из вас, – о, поверьте, именно из-за отсутствия какой-либо оппозиции и каких-либо трений смертельная скука делает жизнь в этом государстве такой невыносимой.
И все же в момент вашего возвращения и возобновления встреч вы уже не сможете полностью понять нас, ваших старых товарищей … поймете ли вы, что значит жить столько лет с ненавистью в сердце, ложиться с ненавистью, видеть ненависть во сне и просыпаться с ненавистью утром, – и все это в годы негарантированности твоих прав, без малейшего компромисса, без единого "хайль Гитлер", без обязательного посещения собрания и с клеймом нелегальности на лбу?"
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

О себе и таких, как он, – оставшихся Рек-Маллечевен пишет без иллюзий о том, что удастся выжить, но именно в этой жертве – цена спасения:

"Да, я верю, что наше мученичество, сама предопределенность нашей маленькой фаланги есть цена возрождения духа и что в этом знаке нам нечего надеяться на остаток нашей исковерканной и опозоренной физической жизни, все надежды только на смысл нашего смертного часа".
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

Германия аннексирует земли других государств, вооружается. На кону – мир. Рек-Маллечевен с горечью пишет о неизбежности большой войны и о том, что цивилизованный мир наблюдает и думает, "как выйти из положения, как не раздражать герра Гитлера". И Рек дает безжалостную оценку ситуации:

"Вокруг Англия и Франция пожимают плечами на это мерзкое изнасилование маленького государства, никто вовремя не схватит виновника за воротник, и, кажется, все хотят подождать, пока большая кобра выползет из змеиного яйца, которое сегодня еще можно раздавить... Позволяя первому крупному нарушению мира остаться безнаказанным, мы делаем нарушителя еще более сильным, чем он есть, а делая его еще более сильным, мы одновременно делаем себя, его последних противников внутри Германии, еще более беззащитными и бессильными".
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

Фридрих Рек-Маллечевен, который много путешествовал, побывал в разных странах, в том числе и в императорской, и в Советской России, написал в своем дневнике и о нападении Германии на СССР.

"Я знал. Из немецкого посольства в Москве ко мне вела тонкая ниточка. Тогда я узнал, что должно было произойти и что произошло. Ужасно, что никто в этой дремлющей нации не подозревал об этом… что толпа продолжала жить в своих глупых иллюзиях: “Теперь он разберется с Россией".
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

Рек-Маллечевен пишет, что немецкие генералы смотрят на проблемы Востока с высокомерием, что катастрофически не оцениваются огромные пространства России, но "самое страшное – это недооценка загадочной славянской души, которая только пробуждается и терзается страшными видениями". Что немцы столкнутся "на бескрайних гиперборейских равнинах… с демоническим миром народа, который не только неопытен по части пропаганды, но и не отрывается от своих богов, невзирая ни на что".

Рек-Маллечевен видит первые эшелоны с русскими пленными, которых "содержат как скот", слышит из репродукторов о невероятных победах рейха, а в конце сорок первого года пишет о заметном отсутствии мужчин на улицах немецких городов и о подмене натуральных продуктов заменителями и фальсификатами. В феврале 1942 года он записывает:

"Националистическая историография: в Германии история перелицовывается белокурыми бестиями. Национализм: состояние души, при котором человек не столько любит свою страну, сколько сгорает от ненависти к чужой, причем настолько, что готов обмочиться в штаны".
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

После поражения немцев в Сталинграде Рек-Маллечевен записал в дневнике:

"Кстати, что касается герра Гитлера, то при закладке первого камня в основание Дома немецкого искусства молоток, которым обычно совершаются три удара и который был подарен ему, сломался прямо на моих глазах в ноябре 1933 года. Головка молотка отделилась от рукоятки и отлетела так далеко, что ее нельзя было найти в общей толпе гостей, и было видно, какое глубокое впечатление произвело на суеверного истерика это дурное предзнаменование.
А мы, находящиеся по другую сторону игры, приняли это за добрый знак и надеялись на скорый крах. Нам пришлось ждать более десяти лет, наши волосы поседели от горя и печали, мы отравили себя смертельной и непримиримой ненавистью, которая скорее умрет, чем откажется увидеть гибель врага. Мы оказались правы, мы победили ценой наших лучших лет, и в конце концов с этой ненавистью мы уподобились пчелам, которым приходится платить жизнью за использование жала".
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

Но до окончательной победы было еще далеко, в Германии жестоко расправлялись с теми немцами, кто высказывал хоть малейшее несогласие с политикой Третьего рейха. Рек-Маллечевен пишет в марте 1943 года об арестах и гильотинировании несогласных – адвоката, пожилого директора банка и даже хозяина борделя – за слова, лишь за слова несогласия с происходящим.

Рек-Маллечевен успел дожить до чудовищных ковровых бомбардировок немецких городов союзниками, в частности до трагедии Гамбурга: "Там говорят об улицах, на которых спасающиеся застряли в кипящем асфальте и были поджарены, говорят о развалинах, под которыми до сих пор лежат погибшие и к которым выжившие с благоговением возлагают венки".

В октябре 1944 года над Реком-Маллечевеном сгущаются тучи. Он фиксирует в своем дневнике, что к нему поступают сигналы – его предупреждают о возможном аресте. Арестов кругом множество: "Люди исчезают бесследно, о них ничего не слышно неделями и месяцами, целые семьи рассеиваются в неизвестности".

В шесть утра 13 октября пришли и за самим Реком. Его обвинили в "разложении вермахта и подрыве духа вооруженных сил" – он не стал вступать в ряды народного ополчения. Камера в два шага шириной и в шесть футов длиной, бетонный гроб с деревянной койкой, непотребный угол грязной плевательницы, маленькое решетчатое окно. Река-Маллечевена, продержав несколько дней в тюрьме, выпустили по приказу высокопоставленного генерала. Но в последний день 1944 года его арестовали снова – теперь уже "за оскорбление немецкой валюты": в одном из писем он пожаловался, что инфляция сжирает его гонорары за статьи. Фридрих Рек-Маллечевен погиб в феврале 1945 года в лагере Дахау.

За 8 лет до своей гибели он записал в своем дневнике:

"Я хорошо знаю, что нужно ненавидеть эту Германию всем сердцем, если ее действительно любишь, и лучше я десять раз умру, чем увижу ваш триумф… Разве это не верх трагизма, не чудовищный позор, что лучшие немцы, оставшиеся здесь, которые в течение двенадцати лет были пленниками стада злобных обезьян, должны надеяться и молить о поражении своего отечества ради самого этого отечества?"
Из книги Река-Маллечевена "Дневник отчаявшегося"

...

XS
SM
MD
LG