"Я не хотел убивать". В 2025 году количество дезертиров из российской армии удвоилось

В 2025 году количество дезертиров, бежавших из российской армии, по сравнению с 2024 годом удвоилось – таковы результаты осеннего исследования украинского OSINT-проекта Frontelligence Insight.

При этом борьба с дезертирством в российской армии идет очень жестокими методами, включая избиения, пытки и внесудебные расправы. Но военные все равно бегут. Север.Реалии рассказывает о том, что изменилось за минувший год в судьбах тех дезертиров, о которых мы писали в 2025-ом.

Некоторые герои текста попросили не называть их фамилии, поскольку они беспокоятся за безопасность родственников, остающихся в России.

История 1. Георгий: "Кровь была даже на потолке"

3 октября 2022 года 44-летнего Георгия из подмосковных Люберец мобилизовали на войну в Украине. У него изначально были серьезные проблемы со здоровьем, трое детей, и вообще он не хотел воевать. Георгий был главным инженером в строительной компании "Грани Города" и надеялся, что работодатели его прикроют – но ошибся: его отправили на войну. Георгий сразу понял, что это билет в один конец: Было ясно, что… просто привезли порцию пушечного мяса, которая должна сыграть свою роль и героически умереть". Впечатлило, вспоминает он, выступление перед строем какого-то генерала: "Вы сюда приехали, чтобы сдохнуть".

– Ощущения были – никто ничего не знает, страшный бардак, никакой координации, снабжения… Будто перенеслись на машине времени в 1941 год, когда немцы наступали на Москву, раздрай полный, только форма другая. Поздняя осень, дожди, грязь, распутица, разрушенные деревни, война прошла по земле, – вспоминает Георгий.

Первый раз он сбежал 3 декабря 2022 года: поймал военную машину на дороге и без проблем добрался до поселка Троицкий в Луганской области.

– Слежки не было, на блокпостах стояли такие же, как я, службы не знающие. Останавливают, говорят: "Пароль". – "Не знаю пароля". – "А кто ты такой?" – "Ну ты видишь, кто я такой". – "Ладно, проезжай". Тогда был реально хаос. Все одинаково грязные, оборванные, бомжеобразные.

Вместе с ним бежали еще трое. Перелезали колючку по двое, в разных местах, двоих, шедших сзади, по его словам, расстреляли из вертолета свои же.

Дезертиров взяли сразу после пересечения границы и отвезли в пыточный подвал в Рассыпном, Георгий называет его "гестапо". "Там… разделили пространство пополам: для "хороших", которых можно перевоспитать, куда я попал, и для "плохих", которые, как я понял, не нужны. Людей там били смертным боем: нас водили туда убираться, кровь была даже на потолке… И если нас просто били, то "плохих" – убивали", – рассказывал он.

Несмотря на гипертонию, стенокардию и тяжелый сердечный приступ, Георгия отправили в "Шторм Z". Но, не добравшись до передовой, он получил контузию, перелом ноги и ещё один сердечный приступ. Его эвакуировали в Россию, и он несколько месяцев скрывался на даче в Тульской области.

В декабре 2023 года Георгий приехал к семье. Там его арестовали и увезли в Калининград, в "сводную роту", а фактически в военную тюрьму. За "хорошее поведение" его отправили бесплатно строить дачу командиру. Бежать оттуда было проще. Следуя инструкциям организации "Идите лесом", Георгий добрался до Петербурга, оттуда улетел в Ташкент, затем в Грузию и в Черногорию.

Силовики приходили к его родителям, к жене Оксане, угрожали побывать в школе, звонили 18-летней дочери и соседям, устроили в доме пятичасовой обыск, после которого Оксана с нервным срывом попала в психиатрическую больницу. Она боялась, что в итоге у нее отнимут детей, и решила уехать.

"Как будто тебе опять 16"

Георгий, Оксана и двое младших детей живут в Германии уже 10 месяцев. В случае отказа в убежище им грозит высылка в Хорватию, через которую они въехали в ЕС. Но Георгий надеется, что этого не случится.

– Наше дело уже официально перешло в Германию, у нас было интервью на убежище, теперь ждем ответа. Я проконсультировался с юристом: если откажут, у меня, считает он, есть все шансы подать апелляцию и отбиться.

Семья живет в лагере для беженцев. Младшему сыну 6 лет, он ходит в садик и адаптируется легче всех. Дочери 14, учит немецкий в школьном подготовительном классе.

– В Берлине половина таких, как мы, у нее в классе из Турции ребята, из Камбоджи, из Украины, и нет такого, чтобы плохо к кому-то относились. Плюс европейская учтивость, люди всегда улыбаются. Но общения как такового у нее пока нет, – говорит Георгий.

В лагере семьи живут в вагончиках, у них общая столовая и общие душевые. Георгий хочет переехать в общежитие.

– Мы из-за дочки хотим переехать, чтобы самим готовить. Она очень переживает, сильно похудела, – объясняет он.

Старшей дочери Георгия 18 лет, она поступила в университет и осталась в России.

– Созваниваемся почти каждый день, пока ещё с ВПН можно звонить. Мы с Оксаной строители, институт вместе заканчивали. Попытаемся подтвердить свои дипломы. Я был главным инженером, у меня большой опыт. Естественно, такой должности я здесь не получу, но вообще строители нужны, – говорит бывший дезертир.

Труднее всего, признается Георгий, ожидание и вынужденное безделье. Они ходят на уроки немецкого, уже могут объясниться в магазине, недавно подали заявку на интеграционные курсы с более интенсивным обучением.

Семье помогает местная церковь – им предоставили церковное убежище, чтобы их не выслали. Там же оказался русскоговорящий психолог, он очень помог Георгию, которого мучили воспоминания о пережитом аде.

– Я к нему ходил на занятия, и темные моменты прошлого переключились на что-то другое. Я не понимаю, как в XXI веке в достаточно цивилизованной стране такое может твориться, – говорит он. – Мозг это не может принять – такая была угроза, и физическая, и моральная. Сейчас другие проблемы: как будто тебе опять 16, и надо все начинать заново. А нам с женой уже 47.

История 2. Евгений: "Знал, что где-то рядом пытают людей"

22-летнего москвича Евгения в сентябре 2022 года поймали во время облавы у метро и мобилизовали. Через год он сумел дезертировать и уехать во Францию. Оттуда его депортировали в Хорватию, где, как считают правозащитники, беженцы подвергаются дискриминации, давлению силовиков, а получить политическое убежище практически нереально.

Раньше Евгений участвовал в протестах, организованных сторонниками Алексея Навального. Когда его мобилизовали, то пытался добиться альтернативной службы, но ничего не вышло: его почти два месяца держали в подмосковном парке "Патриот", а еще несколько месяцев – в глухой деревне Солодка-Балка в Запорожской области. Там, по его словам, "всё было мрачно, я знал, что где-то рядом пытают людей, знал, что из Молочанска увозят детей в Россию, то есть похищают, что в пыточные подвалы попадают и местные, и наши". Он вспоминает, как "солдат мог за 500 тысяч рублей откупиться от штурма, а офицер за 2 миллиона – получить должность в Москве и уехать с фронта".

Евгений хотел бежать с самого начала и просил правозащитников из "Идите лесом" помочь ему уехать из России. Как только ему дали отпуск, он улетел в Армению. Родители его не поддержали и сообщили о его побеге в полицию. Парня объявили в розыск, ему заблокировали российские карты.

Из Армении Евгений переехал в Грузию, потом через Хорватию во Францию, поскольку там тогда принимали дезертиров. Но ему отказали в убежище по Дублинскому протоколу, согласно которому того, кто легально въезжает в Евросоюз через одну страну, а убежища просит в другой, могут депортировать обратно в страну, через которую он въехал в ЕС. Евгения депортировали в Хорватию, где он пересек границу Евросоюза.

"Тюрьма не страшнее смерти на войне"

Сейчас ему 26, скоро год, как он живет в Хорватии, и у него должно быть второе интервью, которое решит его судьбу.

– Мне нравится, что в Хорватии у меня есть право работать. Тут очень много беженцев из других стран, поэтому все так долго рассматривается. Я учу язык потихоньку, он не такой сложный, на удивление, так что я уже могу в магазине на кассе работать. И по специальности своей, веб-дизайнера, я почти нашёл работу. 100 человек подало заявку, остались я и еще один соискатель. Взяли не меня, к сожалению, но буду ещё пытаться. Пока жильё в лагере бесплатное, хочу поднакопить немножко денег, – рассказывает Евгений про свою новую жизнь.

Он до сих пор не понимает, почему его депортировали из Франции, поскольку именно там обещали помогать россиянам, бегущим от войны. Он хочет попытать счастья во второй раз.

На маму, которая заставила отца сдать его полиции, зла не держит – считает, что она сделала это "на эмоциях".

– Когда всё началось, она сказала, чтобы я шел в военкомат. Я поехал с ней поговорить, что никуда не собираюсь, и что тюрьма не так страшна, чтобы умереть на войне, – тут меня в метро и приняли. Думаю, она тогда от стресса сошла немного с ума. И телевизора насмотрелась. А папа маму любит, она его заставила. Но сейчас понимает, что лучше живой сын, мы вроде нормально общаемся, я звоню иногда – так что уже помирились. Сейчас она войну не поддерживает, боится просто, переживает, как я там, далеко, – говорит Евгений.

История 3. Александр: "Раненых просто добивали"

Александра мобилизовали и отправили в Украину осенью 2022 года, ему было 42 года. Воевать он не собирался – хватило второй чеченской, куда его направили 20 лет назад, во время срочной службы. Иллюзий насчет российской армии у него нет, к войне отнесся резко отрицательно, но в военкомат по повестке все равно пошел – был уверен, что его не возьмут по здоровью. И ошибся. Сначала он попал в Белогоровку, где его поразили "разбомбленные дома, разбитые снарядами пятиэтажки с зияющими дырами". Потом на передовую.

Там он своими глазами увидел "мясные штурмы", как командиры не жалеют бойцов, а "к мобилизованным относятся как к рабам". Был под Бахмутом, где, по его словам, часть бойцов взбунтовалась. Часть из них бросили в ямы и потом заставляли подписывать рапорт о готовности "искупить кровью вину", остальных отправили прямо на передовую, а самого Александра прикомандировали к эвакуационной бригаде. Забрать удавалось далеко не всех, тем более оказать помощь всем вывезенным с поля боя – раненых, казавшихся безнадежными, по приказу командира просто добивали.

Видел заградотряды – военную полицию, с контрактниками и "ахматовцами", стоявших с пулемётами на перекрёстке дорог и загонявших людей обратно на передовую; видел полевые казни.

Летом 2023 года Александр решил, что с него хватит, и перерезал себе вены. Его увезли в психиатрическую больницу, врач отправил долечиваться дома, в Самарской области. Александр обратился в "Идите лесом", ему помогли уехать в Армению.

"Паспорт можно купить"

В Армении он нелегально живет уже больше года. В апреле ему исполнилось 45, российский паспорт оказался просрочен, а новый можно сделать только в России, куда он не может приехать.

Объявили его в розыск или нет, он не знает – если нет, то все же попробует сделать новый загранпаспорт через посольство. Тем не менее, работает он официально – успел оформиться, пока старый паспорт еще действовал.

– Работаю монтажником слаботочек, то есть провожу Wi-Fi, камеры. Платят по нынешним меркам мало, конечно. Жилье вдвоём снимаем, с таким же дезертиром. Нас не трогают, здесь таких проверок нет, как в России, где на каждом шагу паспорт проверяют, – рассказывает Александр.

Но перспективы легализоваться и переехать в безопасную европейскую страну у него весьма призрачные. Он уже обращался к разным правозащитникам, например, из организации "Прощай, оружие", но там считают, что ему могут отказать из-за службы в Чечне 20 лет назад. Александр думает, что им просто никто не хочет заниматься.

– Сколько я ни спрашивал, пока никакой конкретики нет. Даже если группу дезертиров будут во Францию отправлять, насчет меня будут отдельно разговаривать. То есть понятно, что ничего хорошего не будет, – полагает он.

Его родные остались в России. С женой он в разводе, а с дочерями общается – так же, как и с матерью. Правда, общаться становится все сложнее.

– Сейчас всё поотрубали, Telegram не работает, ничего не работает. А VPN вне закона, дочки его ставить боятся, – объясняет он.

В Армении у него появились друзья, а еще "Общественный вердикт" – единственная организация, которая, по его словам, помогает таким, как он.

–И еще у нас только Артём Клыга (правозащитник, юрист. – СР), мой земляк, который, бывает, помогает мне и не только, он один такой, кто всегда старается помочь по мере возможностей.

Александр явно обижен на людей, которые помогают российским дезертирам получить убежище во Франции – ему кажется, что разговоров много, а дела мало. Его мечта – уехать в Испанию, но пока, без паспорта, она выглядит достаточно призрачной.

История 4. Никита: "Некоторых довел до клинической смерти"

Никиту Звездова призвали на срочную службу летом 2024 года. И сразу уговаривали подписать контракт. Тех, кто отказывался, все равно отправили на войну, говорит он. Заманивали выплатами, но на деле оказывалось, что платят им те же 2 тысячи рублей в месяц, что и остальным срочникам.

По словам Никиты, чтобы срочники подписали контракт, их запирали в сушилке для обуви, где температура могла быть от 40 до 100 градусов, и там "два амбала одного избивали". Потом он оказался на полигоне в Сергеевке, его заставляли приседать и отжиматься по 200 раз в противогазе и антирадиационном костюме, бежать 50 кругов вокруг стадиона в полном снаряжении – он думал, что у него не выдержит сердце. По его словам, срочников постоянно избивали и давили на них морально. Уламывали их и "покупатели", приезжавшие из боевых частей. В какой-то момент Никита сломался и подписал контракт.

На учебном полигоне один офицер так издевался над солдатами, что некоторых довел до клинической смерти, а одного – до инфаркта, говорит Никита. На войну, утверждает он, загоняли астматиков, язвенников, людей с психическими расстройствами и даже парня, который не мог разогнуться из-за вывиха позвонка. Один не выдержал и покончил с собой.

Никита понял, что надо бежать. Перед отправкой на боевые позиции ему дали на несколько дней увольнительную. Он улетел домой в Красноярск, там пришла его первая зарплата, на которую он купил билет в Армению. Надеялся сразу найти работу, но это оказалось очень сложно. Первое время снимал жилье на выплаты, но все время боялся, что его могут депортировать в Россию, а загранпаспорта, чтобы уехать в более безопасную страну, не было. "Я не знаю, как жить дальше", – сказал он несколько месяцев назад.

Главное – избежать депортации

Никита и сейчас хватается за любую работу, чтобы выжить.

– Это в основном либо общепит, либо доставка. Везде платили очень мало, условия тоже были плохие, жил я в хостеле, – рассказывает Никита. – За этот год я со многими успел пообщаться и подружиться. Люди мне помогали, не знаю, что бы я без них сделал.

Удача ему все-таки улыбнулась: в Армении он смог оформить себе загранпаспорт и улетел в Турцию, а оттуда в Боснию.

– Там мне пришлось 15 дней ждать, пока пропустят через границу, такая была очередь из других беженцев, в основном чеченцев. Одни бегут от Кадырова, который притесняет тех, кто не хочет быть под ним, другие – от преследований ЛГБТ – в Чечне с этим еще строже, чем у нас, вот они и убегают, чтобы их не убили. Когда моя очередь дошла, меня пропустили, сняли отпечатки и написали бумажку – куда ехать дальше, – вспоминает он.

В результате Никита попал в Хорватию, а совсем недавно, в начале декабря, через Балканский коридор перебрался в Германию, сейчас живет в первичном лагере и очень надеется избежать депортации в Хорватию по Дублинскому протоколу.

– До того, как я смогу работать, нужно прожить тут несколько месяцев, если раньше не депортируют, – беспокоится Никита. – В любое время может прийти письмо, что началась дублинская процедура, ну и должно очень повезти, чтобы Германия решила меня добровольно принять.

Он уже прошел регистрацию в первичном лагере, где теперь живет, ест в столовой, вскоре ему должно прийти пособие. К счастью, у Никиты в Германии есть родственники: его предки – немцы. Он и раньше поддерживал с ними связь, а сейчас повидался лично.

Никитина семья, мама с бабушкой, осталась в России, связь с ними он поддерживает, но вряд ли им в ближайшее время удастся к нему приехать. Никита вспоминает, что, живя дома, больше думал о работе и учебе и не планировал никуда уезжать – но война все изменила.

История 5. Виталий: "Первый и последний выстрел"

Виталий Васильев из небольшого чувашского села выучился на повара-кондитера в техникуме в Чебоксарах и попал в армию. Идти туда он не хотел – настояли родители, даже участкового позвали, чтобы тот его убедил. В их семье мальчики должны служить, так было всегда. В январе 2022 года Виталия отвезли в часть N02511 в Каменку, где стали принуждать подписать контракт – тогда это было незаконно. "Я говорил командиру, что не хочу, плакал, писал рапорты, что не хочу на контракт, ничего не подписывал", – говорит Виталий. По его словам, контракт подписали за него, подпись подделали.

В части курсировали слухи, что скоро начнется война с Украиной. 24 февраля 2022 года всех погрузили на танки и повезли в сторону границы. Виталий ехать отказался. Его отправили в Курск – грузить снаряды, затем в Белгород. Там вместе с другими отказниками его забрала военная полиция и отправила в Краматорск. Командиры пили беспробудно, вспоминает он. "Я был там неделю. Нас поставили в дозор, и я молил Бога, чтобы оттуда выбраться. Это не моя война, я никогда не хотел убивать украинцев, не хотел воевать ни в каком виде", – говорит Виталий.

Его план был очень прост – выстрелить себе в ногу, обставив все так, будто сделал это случайно – он действительно до этого момента еще никогда не стрелял. И выстрелил в марте 2022 года. Виталия отправили в Белгород, а оттуда в Подмосковье, где сочувствующий врач оформил ему справки, чтобы получить выплаты. Кости в стопе срослись неправильно, но уволиться из армии по ранению он не смог.

Два года Виталий спокойно прожил в родном городе, в Чувашии, никто его не искал, он все надеялся, что война закончится. А потом его родителям позвонили из военной полиции – и они собщили телефон и адрес, где он скрывался. После этого позвонили уже самому Виталию и потребовали вернуться в часть. Он обещал выехать на следующий день.

Все это время он держал связь с "Идите лесом", поэтому знал, что делать: в тот же вечер уехал на такси в Беларусь, а оттуда улетел в Армению. Через четыре дня к нему прилетела жена. Там они прожили около семи месяцев.

"Труднее всего было выстрелить в ногу"

С тех пор в его жизни многое изменилось – пара смогла переехать в Германию, заняло это около двух месяцев.

– Мы сначала пытались через Африку попасть в Евросоюз – была тогда возможность прилететь без визы транзитом. У нас не получилось – как раз вышел закон, что без визы больше на самолет не сажают, и мы поехали через Хорватию. Сейчас начинаем искать церковное убежище – если нам его дадут, то уже не депортируют по Дублинскому протоколу, – говорит Виталий.

Он и раньше хотел уехать, к тому же они с женой легкие на подъем, поэтому покинуть Россию им было несложно. Сейчас, когда он вспоминает свою службу и дезертирство, говорит, что труднее всего было выстрелить себе в ногу.

С родными Виталий почти не общается. По его словам, они поддерживают войну. "У нас разные мировоззрения, и я решил, что лучше не общаться", – говорит он.

Больше всего они с женой боятся, что их депортируют в Хорватию, через которую они въезжали в ЕС. Уже четыре месяца они живут в лагере для беженцев, учат немецкий – пока самостоятельно, но если им дадут церковное убежище, планируют пойти на языковые курсы и устроиться на работу.

– Я просто не хотел убивать людей. Вот и все. Я пацифист. Это самое главное. Я считаю, что человек не имеет права лишать другого человека жизни, – говорит Виталий.

В самом конце 2025 года Владимир Путин подписал закон, ужесточающий наказание за дезертирство для бывших заключенных – теперь им будет грозить до 20 лет лишения свободы.