Ссылки для упрощенного доступа

"Это был ужас". Как украинские старики попадают в российские дома престарелых


В российских пунктах временного размещения (ПВР) и домах престарелых месяцами содержатся вывезенные с оккупированных российскими войсками территорий Украины старики. У них нет связи с родными, хотя те часто их ищут, чтобы забрать домой. Но сделать это очень непросто, а без помощи волонтеров и вовсе невозможно.

В обычной панельке в Харькове дочка с пожилой мамой встретили Новый 2024 год вместе. До этого в последний раз они виделись в 2021 году, когда дочка приезжала к маме в гости. А потом началась война, и мама оказалась в России. Чтобы эта встреча стала возможна, им помогали десятки людей по обе стороны – и в России, и в Украине. Имена всех участников и этой, и других историй изменены в целях их безопасности.

Подписывайтесь на инстаграм, телеграм и YouTube Север.Реалии. Там мы публикуем контент, которого нет на сайте!

"Невыносимо было знать, что она в доме престарелых"

Осенью прошлого года Ольга обратилась к петербургским волонтерам с просьбой помочь ей вывезти 86-летнюю маму из России. Когда началась война, ее мама жила в своем доме в небольшом украинском селе. Теперь дом разрушен, а маму в начале июля 2022 года россияне вывезли из Украины. Там она сумела добраться до старшего сына в один из волжских городов, потому что помнила его адрес. Но сын отправил ее в Пункт временного размещения украинских беженцев.

– Брат человек немолодой, больной, в его однокомнатной квартире просто не было места для мамы, поэтому он нашел ПВР. А они уже отправили ее в дом престарелых. Брат, конечно, такого не ожидал, но ему сказали, что так будет лучше – ей дадут российский паспорт, оформят пенсию. А я очень хотела, чтобы волонтеры помогли маме добраться до российской границы, где я бы встретила маму и забрала ее к себе домой. Невыносимо было знать, что она в доме престарелых, – рассказывает Ольга.

Для начала маму надо было забрать из дома престарелых. Это оказалось непросто и заняло два месяца.

Ольга позвонила в Петербург в начале декабря и сообщила волонтеру, что мама уже "находится на квартире" – не дома у сына, а на квартире, куда ее пустили добрые люди. Они же помогли купить билеты до Петербурга, чтобы Анна Петровна в сопровождении сына приехала в Ивангород. Ольга же должна приехать в Нарву, чтобы встретить маму, когда та пересечет границу.

"Ничего, дойду"

...По морозной платформе Московского вокзала медленно идут немолодой мужчина и старушка. Они сошли с поезда, их встретила волонтер. Вещей у пожилой женщины очень мало, на голове старенький платок, на ногах – резиновые ботики. Видно, что Анне Петровне холодно.

В первый же день волонтеры купили для нее теплую обувь, рукавички, кофту, теплый платок и шапку. Готовились к поездке в Ивангород. Ольга уже примчалась в Нарву и ждала маму. Но эстонские пограничники не пропустили Анну Петровну – по их мнению, она слишком долго пробыла на территории России. Мать и дочь были совсем рядом друг от друга, но их разделяла непреодолимая граница.

После этого оставался единственный путь – погранпереход Колотиловка – Покровка между Россией и Украиной, работающий только в одну сторону. 86-летней женщине нужно было пройти по грунтовой дороге около двух километров. Анна Петровна храбрилась:

– Ничего, дойду, сама дойду. У меня же палочка есть.

Ольга же уехала обратно из Эстонии в Украину, а волонтеры стали снаряжать бабушку в другую дальнюю дорогу: вместо сумки на колесиках, где помещались все вещички Анны Петровны, привезли "кравчучку" – железную тележку на колесах, на которой укреплен мешок. С такими "кравчучками" проходят Колотиловку беженцы, потому что колесики у обычных сумок и чемоданов попросту ломаются. Пытались уговорить Анну Петровну взять с собой легкую складную табуреточку, чтобы была возможность хотя бы присесть и отдохнуть среди белого снежного поля. Отказалась наотрез, хотя потом жалела.

Попытка №2

Анну Петровну снова ждал поезд – теперь в Белгород. Сын же уехал к себе домой, в волжский город. Скорее всего, они виделись в последний раз.

Вечером перед отправлением поезда Анна Петровна пила чай и рассказывала волонтерам про свою жизнь: родилась в Западной Украине, в ту оккупацию была под венграми, но была маленькая и плохо помнит. После войны, когда выросла, познакомилась с первым мужем, уехала на восток Украины, но развелась – пил и руку на нее поднимал. Вышла замуж второй раз. Муж умер много лет назад. Детей у Анны Петровны было четверо – два сына и две дочери, но старшая дочь умерла не так давно. Один из сыновей уже много лет живет в Киргизии, там у него свой дом.

Женщина в пункте временного размещения
Женщина в пункте временного размещения

– Меня мой сын-то, который уехал домой, сначала, когда я к нему добралась в России, на поезд посадил, хотел к тому сыну отправить в Киргизию – но меня с поезда сняли, потому что у меня паспорта заграничного нет, вернули меня к нему, хорошо, что не потеряли, – рассказывает Анна Петровна о своих мытарствах. – А потом сын меня определил в санаторий (так она называет ПВР. – СР), там было хорошо, кормили, людей в комнате немного – двое всего. А дом престарелых – это был ужас, ужас.

Анна Петровна плачет, говорит, что очень хотела домой, а не в дом престарелых, она привыкла жить самостоятельно и не могла в четырех стенах и под контролем. За нее там все решили – оформили ей гражданство России и выдали паспорт. Но она хотела домой, к дочери. Хорошо, что украинские документы все-таки сохранились.

Волонтеры отвезли Анну Петровну на вокзал, посадили в поезд, в купе на нижнюю полку, проводница обещала присматривать за бабушкой как за родной. В Белгороде ее встретили другие российские волонтеры, отвезли в хостел, накормили. Там она прождала еще два дня – искали попутчицу, чтобы она прошла вместе с ней эту тяжкую дорогу в Украину.

У Анны Петровны нет и никогда не было никакого телефона, попытка научить ее пользоваться современной связью успеха не имела, еще и поэтому без попутчицы отправлять ее в пеший поход было невозможно. Попутчица нашлась – девушка Даша, с которой их вместе на волонтерской машине повезли к российскому КПП. Оттуда они и пошли на переход в Колотиловке. Через какое-то время связь с Дашей пропала – это означало, что они двигаются по той самой дороге, в сторону Украины. Весточка от них пришла лишь через четыре часа.

Уже потом Даша рассказала волонтерам, что Анна Петровна шла еле-еле, а когда стемнело, им показалось, что они заблудились в темноте. Было холодно, старушке негде было присесть, чтобы перевести дух, и она замирала, опираясь на палку, а потом снова медленно шла. Даша тащила свою сумку и "кравчучку" бабушки.

Так они добрели до украинской стороны, где их тоже ждала проверка-фильтрация, горячий чай и тепло. Ольга, приехавшая к границе, прождала еще два часа, прежде чем смогла наконец-то обнять маму. "Мои дорогие, спасибо всем. Маму забрала, едем домой, завтра отпишусь, не очень удобно в машине", – сразу написала она волонтерам.

До Харькова Ольга и Анна Петровна в тот же вечер не доехали – не успели до комендантского часа, пришлось заночевать по дороге у знакомых. Только на следующий день они добрались наконец домой. Анна Петровна после этого еще несколько дней болела, но потихоньку все же пришла в себя. Ольга благодарила всех, кто помогал.

Перед Новым годом она написала петербургским волонтерам: "С мамой все в порядке – отошла, сидим по вечерам разговариваем обо всем. Как бы нам грустно ни было и тяжело в Украине, все равно хочется праздника, несмотря ни на что. Хотелось бы, чтобы весь этот ужас кончился. А вам спасибо за все добро, что вы делаете, мы всегда будем вспоминать о вас”.

Последнее сообщение пришло волонтерам в первые дни нового года, после массированных обстрелов Харькова: "Живы ещё пока, но все рядом возле нас страсть. Перенесли большой страх".

Инвалидные коляски со стариками

Эта история – одна из счастливых, когда взрослые, а иногда уже и немолодые дети смогли найти своих старых родителей, из-за войны оказавшихся в России. Пожилые беженцы из Украины, если у них нет близких или их близкие не знают о местонахождении стариков, после ПВР оказываются в домах престарелых в разных регионах России. Например, несколько пожилых женщин из ПВР, размещенного в оздоровительном центре "Связист" в Уфе, оказались еще в минувшем году в доме престарелых в Октябрьском – тоже в Башкирии. Им, как могут, помогают волонтеры.

Таким старикам быстро оформляют российские паспорта. И если раньше, когда родные находят стариков и просят волонтеров вывезти их из России, европейская сторона пропускала их на границе, то теперь, когда финская граница закрыта, на погранпереходе Ивангород – Нарва в Евросоюз их вряд ли пропустят. Слишком долго были в России, говорят им пограничники. А через Колотиловку не каждый может пройти. Но идут, из последних сил идут в Украину. Толкают инвалидные коляски со стариками.

Люди в пункте временного размещения
Люди в пункте временного размещения

Бывают и другие случаи – когда дети или родственники, живущие в России, хотят забрать к себе родного человека, старого, больного, оставшегося в Украине совершенно одиноким. Но теперь это почти нерешаемая задача. В Россию украинцы с неоккупированных территорий могут попасть только воздушным путем – через Шереметьево. Но многим такая дорога просто не под силу. Недавно волонтеров попросили помочь – привезти в Россию женщину с рассеянным склерозом, здесь у нее родные, там она одна, не ходит. Но путь в Россию для нее остался только воздушный и потому недоступный.

В минувшем году к волонтерам обратилась беженка из Мариуполя, которая уже была вывезена в одну из скандинавских стран и разыскивала свою тетушку, нестарую еще женщину, жившую до войны в доме инвалидов и престарелых в Мариуполе. У нее были ментальные проблемы и диабет второго типа, который она умела контролировать сама. Поиски увенчались успехом – ее нашли в одном из домов престарелых в Астраханской области. Племянница просила забрать ее и вывезти через Ивангород в Европу.

– Мы узнали, где находится женщина, связались с домом престарелых, переслали документы, – вспоминает волонтер. – Переговоры были непростыми, нам сообщили, что у этой женщины куча диагнозов, что она практически недееспособна и вряд ли сама может обслуживать себя. Когда мы туда приехали, нас со скрипом, но пропустили на территорию, но ни в какую не хотели пускать в здание. Потом мы несколько часов ждали завотделением, потом несколько часов говорили с ней. Нас убеждали, что женщину ну никак нельзя выпускать, что она опасна и что мы не справимся.

Под вечер ее все же отдали волонтерам.

– Первое, что она попросила, когда мы вышли за ворота и сели в машину, – это заехать куда-нибудь и поесть. Жаловалась, что в Мариуполе они сами себе готовили, а тут их кормили гороховой кашей "вот по столечку", с крошечным кусочком хлебушка, а на обед "ложку супа с хлебушком", – вспоминает волонтер. – В доме престарелых в России она провела полгода, сейчас уже со своей племянницей, и оказалось, что у нее нет таких серьезных проблем, какими нас пугали в доме престарелых.

Из ПВР "Царицыно озеро" под Тихвином в Ленинградской области ни один пенсионер не попал в дом престарелых. Одинокие люди, чьи дома в Украине разрушены, уже оформили российское гражданство и до сих пор проживают в своих комнатах в ПВР, недавно их навестили волонтеры, привезли новогодние подарки. Куда потом поедут эти старики, не ясно.

Постояльцы в пункте временного размещения на базе школы
Постояльцы в пункте временного размещения на базе школы
По данным РБК, в России примерно 25 тысяч украинских беженцев до сих пор живут в пунктах временного размещения (ПВР) – детских лагерях, базах отдыха, санаториях, гостиницах. Больше всего беженцев в Воронежской области – там 78 ПВР, в которых живут 4,7 тыс человек, в Ростовской области – около 3 тыс. человек, в Краснодарском крае – 2,4 тыс. человек, в Нижегородской области – около 2 тыс. человек.

Сколько одиноких пенсионеров из Украины, не имеющих родственников, живет в российских ПВР, неизвестно. При оформлении новых документов им начисляется слишком маленькая пенсия, на которую они не могут снять даже комнату в коммуналке. Открытой статистики, сколько стариков и инвалидов – украинских беженцев попадают в российские домах престарелых, не существует.

10 млн человек украинских беженцев прибыли в Европу после начала полномасштабного вторжения России в Украину, в сентябре прошлого года заявил комиссар Европейского союза по внутреннему рынку Тьерри Бретон. Активнее всех беженцев принимают Польша, Венгрия и Чехия. В Чехии, по словам Бретона, количество мигрантов из Украины составляет 440 тысяч человек – это 4% от населения страны. Механизм временной защиты для украинских беженцев вступил в силу 4 марта 2022 года и автоматически был продлен на год. Согласно ему, люди, которые спасаются от войны, имеют права на все блага ЕС, а также в Швейцарии, Норвегии, Лихтенштейне и Исландии. В их числе – право на проживание на территории ЕС, доступ к рынкам труда и жилья, право на получение образования для детей, а также социальную, медицинскую и другие виды помощи.
XS
SM
MD
LG