Ссылки для упрощенного доступа

"Понял, что я не один". Многодетный отец о жизни после СИЗО


Семья Ломовых с младшими детьми

8 июля в России отмечают День семьи, любви и верности. У Андрея и Елены Ломовых хорошая семья, в ней есть и любовь, и верность, и семеро детей. После январских протестов в поддержку Алексея Навального Андрей Ломов провел два месяца в СИЗО и был осужден на два года условно за то, что во время шествия толкнул двух росгвардейцев. Ломов сказал корреспонденту Север.Реалии, что не жалеет о тюремном опыте, поскольку стал лишь сильнее и понял, что не один. Теперь их большая семья помогает другим политзаключенным.

Ломовы живут в новостройке на окраине Петербурга, у самого залива. Когда-то Андрей ехал в трамвае, увидел красивую девушку, вышел за ней – и вот, теперь в 4-комнатной квартире их уже 10: папа Андрей, мама Елена, семеро детей и кот, которого Андрей спас в одной из командировок – вытащил из заброшенного колодца. Старшая из детей – 17-летняя Лиза, уже окончила музыкальную школу, теперь учится в художественной; Ване – 15 лет, Ульяне – 13, Леше – 10, Соне – 6, Александре – 3 и самой маленькой, Маше, 9 месяцев.

Елена Ломова с Сашей и Машенькой
Елена Ломова с Сашей и Машенькой

В январе их семья могла остаться без средств к существованию, потому что в отношении Андрея Ломова возбудили уголовное дело по ст. 318 УК РФ "Применение насилия в отношении представителя власти". 23 января он участвовал в митинге в поддержку Навального, и так вышло, что он оказался в числе тех, кого толпа буквально вынесла на цепь росгвардейцев. Он толкнул их – как сказано в обвинении, "причинив им своими преступными действиями физическую боль, не причинившую вреда здоровью".

Андрей Ломов
Андрей Ломов

Сам Андрей Ломов этого своего участия в том инциденте не отрицает.

Я коренной петербуржец, и я считаю, что имею право выйти туда, куда я считаю нужным

– Я поддерживаю Алексея Навального, считаю его одним из самых адекватных современных политиков в России. Ну, а потом, я же видел, что он поступил жертвенно, по-евангельски, когда вернулся после своего отравления и добровольно отдался в жертву своим мучителям, как же я мог его не поддержать – у меня бы тогда случился когнитивный диссонанс, поэтому и пошел 23 января на митинг. Ну, а там, уже на эмоциях, произошла попытка прорыва оцепления, я это сразу признал, отрицать не имело смысла. А в самом выходе я ничего противозаконного не вижу, у нас есть такое право, выходить мирно, без оружия, закрепленное Конституцией. Я коренной петербуржец, и я считаю, что имею право выйти туда, куда я считаю нужным. Сокамерники дали мне Уголовный кодекс, я почитал и рассчитывал хотя бы на колонию-поселение; на зону ехать не хотелось. Ведь 318-я статья среди арестантов считается нормальной, а вот среди сотрудников было бы сложнее. Навального поставили на учет как склонного к побегу за то, что у него загранпаспорт есть, а меня в Крестах-2 поставили на учет как склонного к нападению на сотрудников. Если бы я попал на зону – это бы означало, что меня можно конвоировать только в наручниках и с собаками. С другой стороны, политзаключенный Туганков, попавший в колонию-поселение по тому же "Дворцовому делу", пишет, что там ужасные условия, не соответствующие прописанным.

То есть можно считать, что вам еще повезло?

– Ну да, в Питере вроде помягче судили, чем в Москве.

Кампания поддержки

Жена Андрея, Елена, не может забыть, как за ее мужем в 6 утра пришли люди в масках и с автоматами, провели обыск, правда, довольно формально, ничего особо не переворачивая, а потом по телевизору показали странный сюжет, из которого выходило, что в квартире нашли наркотики.

Елена Ломова
Елена Ломова

– Сюжет был о том, что задерживают каких-то экстремистов, роются в карманах, находят у них наркотики, а показали при этом Андрея, – говорит Елена. – Это фейк на фейке, была в шоке, стала звонить журналистам – ведь к нам это даже отношения не имеет, а все так представлено, будто он последний отморозок. Они специально так представляют протестующих.

По словам Елены, с первого же дня ареста мужа их семья ощутила мощную поддержку. Андрей с 2012 года работал на выборах наблюдателем, он член избирательной комиссии с правом решающего голоса. Одна из активистов Наблюдателей Петербурга, Екатерина Рыжкова, приехала в тот же день, как арестовали Андрея, научила Елену, что надо написать в "ОВД-Инфо", попросить об адвокате.

– Мне все подсказывали, я писала на всех ресурсах. Наблюдатели и другие активисты сразу же создали группу в фейсбуке, пошла информационная поддержка от "Фонтанки", от Север.Реалии, от "Эха Петербурга", – говорит Елена.

Сидя в Крестах-2, Андрей долго не получал писем. Елена поначалу боялась активных действий и огласки, не хотела даже сбора денег – в основном из-за детей: боялась, что опека будет интересоваться, справляются ли родители с их воспитанием и на что живет семья, когда отец в заключении.

Денег Ломовым собрали немало: активное участие в кампании принимал Андрей Горбунов, член территориальной избирательной комиссии с правом решающего голоса от "Яблока".

Мы создали группу, бросили клич, собрали больше 400 тысяч рублей

– Я знаю Андрея Ломова с 2012 года, он был членом участковой комиссии на моей территории, потом я его как-то потерял из виду, и тут вдруг мне позвонили и сказали, что он арестован и что у него семеро детей – я и не знал об этом. Я к ним примчался, с дочкой старшей его познакомился, мы продукты привезли в первую же ночь в отдел полиции. И мы решили, что это вопиющий случай, нужно что-то делать – семеро детей не у каждого. Нам удалось убедить его жену принять помощь – поначалу она этого очень не хотела, старалась беречь семью, детей от излишнего шума. Но мы убедили ее, что раз денег нет, а она не работает, сидит с малышом, то надо принять помощь. И мы создали группу, бросили клич, журналисты помогли, люди подтянулись, собрали больше 400 тысяч рублей. А потом Андрей получил условный срок и вернулся на работу, проблема была решена, но возник вопрос – а что делать дальше, он же не один оказался с уголовным делом. Возникла идея помогать всем сидельцам по "Дворцовому делу", я создал в телеграме группу "Дело 318" – по номеру статьи. И в фейсбуке у нас была группа "Друзья Андрея Ломова. Помощь семьям заключенных", я ее администратор. Потом появились хорошие люди, которые стали работать – оформлять передачи, писать письма. И книги мы заключенным передавали, и подписывали их на "Новую газету". Все это делается на деньги, которые мы собираем в группе, чеки размещаются в открытом доступе. И Ломовы тоже участвуют в этом, особенно Елена.

После суда

Андрей Ломов по профессии инженер лесного хозяйства, занимается учетом лесного фонда и лесоустроительными работами – от инженерных до самых простых: установки столбов и прочистки просек. Часто бывает в командировках. По его словам, судимость не повлияла на отношение к нему коллег, коллектив у них очень дружный.

– Мы часто в командировки выезжаем с палатками, живем вместе, это притершийся коллектив, а не какие-то там менеджеры. Так что меня не уволили, я продолжаю работать, – рассказывает Андрей.

Дедушки и бабушки семерых внуков помогают семье – сейчас дети только что вернулись от родителей Андрея, жили у них на даче и скоро поедут к родителям Елены. К истории с арестом Андрея они отнеслись с пониманием.

Мы никогда не загадываем, как получится – да как Бог даст

– Родители Андрея очень расстроились, но не осуждали его. Свекр вообще слова плохого не сказал, папа мой поддержал его, а мамы расстроились поначалу, но потом сказали: ничего, переживем, – говорит Елена. Растить семерых детей тяжело, но когда в семье больше троих малышей, то старшие подрастают и начинают помогать. Она не исключает, что в семье появятся еще дети. – Мы никогда не загадываем, как получится – да как Бог даст. С ними ведь еще и заниматься приходится, читать, за уроками следить. У Леши вот на лето задание по русскому и математике: каждый день заставляю его делать. Очень трудно заставить детей читать. Леша у нас еще плаванием занимается очень хорошо, София сказала, что хочет танцевать. Она очень общительная, переодевается по 25 раз в сутки.

Поддержка от незнакомых людей

Дом, где живут Ломовы, не совсем обычный – тут много молодых семей, в том числе многодетных, у них свои чаты, где они активно переписываются, обмениваются одеждой. Андрей видит в этом действие гражданского общества на низовом уровне. Но, по его словам, больше всего на него повлияло то, что, сидя в заключении, он получал письма и другую поддержку от незнакомых людей.

– И жена получала письма по электронной почте. Поэтому мы считаем, что теперь тоже должны со своей стороны отдать долг, свою долю внимания гражданскому обществу. Когда я получал письма в СИЗО, для меня это было неожиданно. Я ожидал – особенно после клеветнического ролика – какую-то информационную волну, а вот что нам помогут материально – этого я предположить не мог. И сейчас я понимаю, что люди сидят – такие же, как я. То, что кто-то говорит, что просто мимо шел, – неважно, раз уж он туда попал, в эти жернова, он уже получается – идейно близкий, и хочется таких поддержать. Если человек курящий, отправляем хотя бы чай и сигареты, стараемся писать письма со словами поддержки. Собираем деньги частями, на месяц, и формируем посылки всем, кто сидит по "Дворцовому делу", – рассказывает Андрей.

Андрей объясняет, почему так важны письма и передачи в тюрьме, где так угнетающе действует изоляция.

Это ты туда попадаешь как бы с корабля на бал, а люди там давно знают все порядки

– Помню, были длинные мартовские выходные – так вообще ничего не происходило, ни писем не носили, ничего, только кормушка стучит, когда баланду приносят. И потом уже прислушиваешься к шагам в коридоре – не несут ли письмо, каждое письмо – это событие. А потом, там ведь действительно преступный мир. Это ты туда попадаешь как бы с корабля на бал, а люди там давно знают все порядки. Например – что посылки делятся в камере между всеми. И если кто-то один не получает ничего, то с ним будут делиться и месяц, и два, а потом он пойдет мыть полы – потому что каждый должен вносить свою долю. Посылки и письма поднимают человека в глазах остальных – и не только сокамерников. Тюремщики тоже к таким иначе относятся – значит, это человек не одинок, значит, за ним присматривают, нельзя с ним совсем уж плохо обращаться – еще напишет кому-нибудь, адвокату расскажет. Либертарианская партия устраивает специальные дни написания писем политзаключенным, мы туда к ним уже ездили с дочкой, выбрали несколько адресатов и написали – через систему ФСИН-письмо, – говорит Ломов.

В эту новую жизнь втянулись и их друзья, и соседи.

Спасенный кот– член семьи
Спасенный кот– член семьи

– Я ходила по квартирам, собирала подписи – нам же нужна была для суда характеристика от дома, от соседей, помогали люди, которых я раньше и не знала, – а оказывается, они в нашей парадной живут... Дети привыкли, что папа ездит в долгие командировки, поэтому были спокойны – младшим так и сказали, что в командировке. Ну, а Лиза, конечно, все знала. Самая большая поддержка была от старшей дочери.

Старшая дочь Ломовых Лиза немного стесняется, но все же соглашается вспомнить, как она восприняла папин арест.

Лиза хочет быть художником
Лиза хочет быть художником
Я примерно понимаю правила жизни в нашей стране, и я была очень зла, что пришли за нами

– Мысли были очень озлобленные – на систему, на власть. Я была очень злая, хотелось поскорее найти какое-то решение. Я написала обо всем в своем инстаграме и получила поддержку от друзей. Я примерно понимаю правила жизни в нашей стране, и я была очень зла, что пришли за нами. Наверное, это должно было случиться рано или поздно, он открытый человек, не скрывает своих взглядов, много постов во "ВКонтакте" писал. Если бы все в нашей семье молчали, наверное, никто бы и не пришел... Я не хочу поступать ни в какой государственный вуз – мы все знаем истории отчисления, запугивания тех студентов, которые высказывают свою позицию или участвуют в митингах. Может, получится какие-то курсы просто закончить. А вообще, хотелось бы, конечно, уехать из России. Когда лента новостей постоянно говорит тебе, как все плохо – новые законы, новые посадки, это очень угнетает, жизнь становится тяжелой, поэтому тут все такие грустные. У большинства оппозиционно настроенных людей довольно вялые мысли насчет того, что можно что-то изменить. Хотя надо, конечно, пытаться – может, когда-нибудь что-то и получится.

Ваня увлекается историей, а еще немного – программированием и политикой
Ваня увлекается историей, а еще немного – программированием и политикой

Ломовы-старшие думают не только о том, в какой стране придется жить их детям, они и сами хотят жить в нормальной стране. И прямо сейчас. Не думать, например, когда и куда пойдет в школу их дочка Соня: она была записана в первый класс на этот год, но на днях неожиданно пришло известие, что в этом году ее в школу не возьмут. В огромном новом районе всего одна школа, в этом году в ней будет 11 первых классов, и все они уже переполнены, возможно, детям придется учиться во вторую смену. И доступные детские сады для трехлетней Саши тоже очень далеко от дома. Но уезжать семья не собирается. Правда, свою старшую дочь Лизу Андрей Ломов понимает.

Соня, будущая первоклассница
Соня, будущая первоклассница

– Если бы мне сейчас было лет 18, я бы, наверное, тоже хотел переехать – не совсем на Запад, а поближе, в более понятное для нас пространство – в Украину, например, или в Эстонию.

А не жалеете о судимости, о тюремном опыте?

– Нет, наоборот. Я стал гораздо крепче и сильнее, я понял, что я не один.

Уважаемые посетители форума РС, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG