26 декабря 2025 года соосновательницу Движения сознательных отказчиков от военной службы Елену Попову из Санкт-Петербурга заочно арестовали и объявили в межгосударственный розыск, выяснил Север.Реалии. В июле 2025 года против нее возбудили уголовное дело за "фейки" об армии (ст. 207.3 УК РФ, наказание от штрафа до лишения свободы на срок до 15 лет) и оставили под подпиской о невыезде. Через месяц после обыска и начала уголовного преследования, не дожидаясь суда, она уехала из России. Свое первое интервью после вынужденной эмиграции Елена дала Север.Реалии.
14 сентября 2025 года, четыре утра, аэропорт Шота Руставели. В зоне прилета бесшумно разъезжаются двери, и в толпе пассажиров, выходящих с рейса Минск-Тбилиси, появляется невысокая улыбающаяся женщина с рюкзаком за спиной и небольшим цветастым чемоданчиком в руке. Это Елена Попова, которая больше 15 лет отстаивала право российских мужчин не брать в руки оружие, а с началом мобилизации помогала им не попасть на войну. Двенадцать часов назад она сбежала от российского "правосудия". Вышла из подъезда своего дома в Петербурге, села в ждавшую ее машину и уехала в Беларусь, откуда прилетела в Грузию. Мы берем такси и едем в направлении ночного города, а на следующий день садимся и разговариваем о ее побеге и дальнейших планах.
– Я проснулась и думаю: вставать, не вставать? Мама еще спит. И вдруг такой грохот – сумасшедший совершенно. У меня сразу екнуло: неужели оно, и в этот момент крики: "Открывайте, ФСБ!" – вспоминает она утро, когда к ней с обыском пришли силовики и начали выламывать двери. – Я понимаю, что сейчас они будут в квартире, и ставлю перед собой две задачи: предупредить коллег по Движению сознательных отказчиков и позвонить адвокату. Его номер с февраля 2022 года висел на бумажке над столом. Ну и как-то дать знать внешнему миру о происходящем. У меня очень долго лежал собранный рюкзак с самым необходимым для такого случая. А тут, после того как я объявила о том, что ухожу из ДСО – разобрала этот рюкзак. Подумала, что все, наверное…
Перед тем, как силовики проникли в квартиру, она спрятала в матрас ноутбук и телефон, которые в итоге отдала сама – чтобы не перерыли квартиру. Елена вспоминает, что силовики очень боялись попасть в кадр. Когда они зашли в комнату ее отца и увидели рядом с его компьютером небольшую видеокамеру, сразу потребовали: "Уберите это".
В Петербурге Елена Попова жила вместе с пожилыми родителями (маме 83 года, отцу 88) и боялась больше всего за них. Но отец, по ее словам, к визиту силовиков был уже морально готов и отреагировал на него спокойно. Мама – инвалид, пережила два инсульта, весь обыск она проспала в своей комнате, ее тревожить не стали.
– За маму спасибо, конечно, что не зверствовали. Самое смешное было, когда они обыск в моей комнате закончили и не нашли ноутбук, который я просто в постель засунула. Когда они собирались переходить в другую комнату, я говорю: "Не нашли, один-ноль в мою пользу", – и стала засовывать руки в кровать. ФСБэшник так испугался: "Я сам, я сам!". Наверное, думал, что я оттуда автомат достану. После обыска мы поехали на допрос, и я уже, в общем, готовилась в СИЗО оттуда отправиться. Пока они заканчивали в квартире, успела принять душ, собрала вещи. Потом подоспел адвокат и поехал сразу же за нами в следственный отдел.
После допроса Попову повезли в ИВС на Захарьевской улице, но оказалось, что задержанных по уголовным делам там не принимают. В ОВД по Московскому району ответили, что у них только "мужские места". Ее привезли назад в Следственный отдел, но оттуда в итоге повторно отправили в ОВД Московского района, где пришлось ждать еще 40 минут.
– И вот мы наконец-то заходим, начинаем куда-то спускаться. И тут я понимаю, что ИВС у них в подвале. Глухое помещение, без окон, какие-то клетки с узкими скамейками, на которых можно только сидеть. Прилечь нельзя даже. Сверху у этой клетки потолок невысокий. Понимаю, что даже зайти туда не могу, не то что пробыть до утра. И у меня началась паническая атака, я поняла, что если мне тут плохо станет, то я могу просто не докричаться, чтобы мне скорую вызвали, и говорю дежурной, что мне плохо. Она смотрит в документы и говорит этому ФСБшнику: "65-го года рождения? Кого вы мне сюда привезли? Я ее не возьму!" А он: "Да она же актриса, что вы ей верите? Она правозащитница, она людей этому учит!".
"Приравнивала иноагентов к героям Советского Союза"
Скорую ей все-таки вызвали. И после того, как померили давление, госпитализировали. Ночь перед судом по избранию меры пресечения она провела в больнице, а не в изоляторе. Но заснуть все равно не могла и решила написать письмо отцу. Думала, что это последнее письмо без цензуры. Однако, к ее удивлению, на следующий день суд не стал отправлять ее в СИЗО и отпустил домой. В тот же день следователь взял с нее подписку о невыезде, и больше ее не беспокоили. Ей оставалось ждать суда и приговора. Дома Елена Попова стала знакомиться с материалами дела.
– Там были расшифровки всех звонков. Какие-то вещи было очень неприятно читать, потому что боялась за своих знакомых, с которыми что-то такое обсуждала. Какие-то – смешно. Там была переписка в нашем чате во "ВКонтакте", где я пишу, что Саша Белик у нас теперь дважды иноагент, в личном качестве и в качестве руководителя Движения сознательных отказчиков. И шучу, что это почти как дважды Герой Советского Союза. Ну, посмеялись все. А дальше в деле лежит справка – кто такие герои Советского Союза, и рапорт сотрудника о том, что Попова приравнивает героев Советского Союза к иноагентам, которые наносят вред нашему отечеству, – вспоминает Попова.
После обыска и задержания один из оперативников ФСБ рассказал ей, что они "наблюдали" за ее работой с января 2022 года, и даже упомянул в разговоре об одной из рекомендаций, которую она давала мужчинам, попавшим в военкомат и подвергавшимся насильственному призыву: не надевать военную форму и, если нужно, сидеть голым. ФСБшник признался, что сам бы такую рекомендацию выполнить не смог. А его напарник добавил, что они тоже считаются мобилизованными.
– И тут он начал меня расспрашивать – а как вы помогаете мужчинам? Я бы вот тоже уволиться уже хотел и бизнесом заняться. Ну и жалуется, мол, вот такая работа, зарплата маленькая и все в таком духе. Я говорю, что раньше нужно было думать, а он отвечает: "Ну как, я же столько лет этому учился". Мы когда у ИВС ждали приема, там мимо мой автобус 50-й проходил, и этот ФСБшник пошутил, что не будет возражать, если я домой уеду. Они и сами домой хотели побыстрее, а не со мной возиться. Когда я от ИВС отбилась, и меня не приняли, он очень разозлился, – рассказывает Елена.
Бывшие коллеги, друзья и знакомые говорили ей, что нужно уезжать из России. Но Елена очень долго не могла решиться на этот шаг – побег казался ей настолько страшным и трудно исполнимым, что она уже смирилась со своей участью и готовилась к тюрьме. Хотела до приговора и колонии побольше времени провести с родными. А когда все же думала о побеге, все время представляла, как ее схватят и сразу же отправят за решетку. Но месяц спустя она все-таки сделала это.
– Мне многие говорили "уезжай" еще в первый год войны. Но для меня всегда было важно, что я с самого начала оставалась в России, потому что это, мне кажется, было важно для людей, которые обращались ко мне за помощью. Что я не откуда-то из безопасного далека советы им даю, а здесь, в Петербурге сижу, – объясняет Попова. – Я когда читала материалы своего дела, понимала, конечно, что оно абсолютно пустое, там ничего нет. Но уже было дело Жени Беркович, и поэтому я не надеялась на то, что останусь на свободе. А когда вернулась домой после суда, поняла, как же я люблю свой дом и как хорошо, что у меня мамочка есть, на которую я иногда ворчу. У нее проблемы с памятью, она даже не поняла, где я была.
"Родителей, наверное, не увижу"
Самое страшное, по словам Елены, было сделать первый шаг – выйти из дома и дойти до припаркованной на соседней улице машины, на которой ее отвезли в Беларусь. После того, как она прошла белорусскую границу и оказалась в самолете, то впервые почувствовала себя в безопасности.
– Я даже физически ощущала, как у меня постепенно мышцы расслабляются с каждым этапом. В самолете я уже смогла заснуть, и мне приснилось, что я опоздала на посадку. Я с ужасом проснулась. И только когда грузинскую границу прошла, поняла, что все позади, – вспоминает Елена Попова.
Скорее всего она уже не вернется в Россию и не увидит родной Петербург, рассуждает Елена, утешает лишь, что есть связь с родственниками и друзьями. Ее маме, у которой после двух инсультов проблемы с долговременной памятью и каждый день начинается "с нуля", просто сказали, что она переехала жить к дочери с внучкой.
– Когда я выходила из дома, у меня было ощущение, что родителей я, наверное, больше не увижу. Но сейчас, в отличие от СССР, есть интернет, и мы можем общаться. Мы с внучкой каждый день созваниваемся. Я, конечно, сейчас не могу их обнять физически, но для них это лучше, чем если бы я сидела в колонии, – считает Елена. – Да и страна не закрытая. В конце концов, можно купить билет и прилететь ко мне. Теперь у меня задача адаптироваться в стране проживания, выучить язык и найти какую-то работу.
Силовики "потеряли" Елену Попову 20 декабря 2025 года, когда она не явилась на ознакомление с результатами экспертизы по ее делу. Следователь проинформировал ее адвоката, о том, что, если она не объявится к вечеру, то будет объявлена в розыск. Неделю спустя суд вынес постановление о ее заочном аресте и объявлении в межгосударственный розыск.
– Все три месяца я пыталась дистанцироваться от этой истории с побегом, и у меня это получилось, в общем. Я восприняла эту новость об аресте и розыске спокойно. Но неприятная нотка все равно была. Они как бы еще раз официально подчеркнули: путь назад тебе закрыт, и с родителями ты больше не увидишься. У меня нет ностальгии по России, но есть семья. Если бы они все были здесь, со мной, это бы воспринималось по-другому, – говорит Елена.
Лучше в тюрьму, чем в армию
В 2024 году волонтеры Движения сознательных отказчиков от военной службы ответили на 68 262 сообщений, провели 914 консультаций по вопросам альтернативной гражданской службы и 224 консультации по составлению и подаче судебных исков по поводу незаконного призыва. Летом 2023 года движение было признано иностранным агентом, а его медиаресурсы заблокированы на территории Российской Федерации. Тем не менее, организация и сейчас продолжает свою деятельность. Сама Елена Попова за время работы в ДСО и войны в Украине помогала российским мужчинам не только добиться права на альтернативную гражданскую службу (АГС), но и избежать насильственной мобилизации. Консультировала оказавшихся в военкомате в результате облав, помогая им не уехать на фронт.
Жителя Пензы Дмитрия Шипунова две недели удерживали в военкомате, но так и не смогли "сломать" и отправить в часть. В итоге отпустили домой. Все это время Попова была с ним на связи и консультировала его родственников. Жителю Петербурга Антону она помогла добиться АГС, он уже закончил альтернативную службу.
– У меня был отпуск в августе, после него АГС завершилась, и я ушел работать автомехаником, по специальности, у меня все хорошо. Очень жаль, что с Еленой так получилось, – говорит Антон. – Мы ведь не только по телефону общались. Она меня приглашала на пару своих мероприятий, мы познакомились лично.
Елена Попова смогла вернуть домой даже мобилизованных, которых уже отправили в часть. В 2023 году жителей Карелии Ивана Деревянко и Марка Андреева признали негодными к военной службе и отменили решение призывной комиссии о мобилизации.
Алексею из Вологды в праве проходить альтернативную службу отказывали дважды, после чего против него возбудили уголовное дело.
– Его осенью задержали как уклониста. Ночь продержали в полиции, потом был суд, а на следующий день его отпустили без меры пресечения, – говорит мама Алексея, которую тоже консультировала Елена Попова и ее коллеги. – Сейчас ему предъявлено обвинение, он прошел медосвидетельствование. Чего дальше ждать, не знаем пока.
С первого полугодия 2022 года по первое полугодие 2025 число россиян, желающих проходить Альтернативную гражданскую службу, выросло в 2,5 раза. В первом полугодии 2025 года количество "агээсников" достигло 2722 человек. Это на 283 человека больше, чем во второй половине 2024 года.
